Barunzir Daurug (myrngwaur) wrote,
Barunzir Daurug
myrngwaur

Categories:

Индис for Arquen

Это типа заявка такая была изначально. Написано в соавторстве c haloise.


"...Сейчас здесь почти темно. Я не знаю, что такое истинная темнота. Не помню. Он – помнит, он долго рассказывал мне о недвижном черном омуте над головой, в котором чуть заметно мерцают редкие искры звезд. Здесь – не так. Тихий свет разлит над долиной и Холмом, золото меркнет, неспешно начинает разгораться серебро – полусумрак, некое подобие покоя.

Холм очерчен ровно, Холм раскрылся городом, как стебель – цветком. Мой Холм. Мой Город. Я привыкла. Старший – не смог, ушел, покинул высокую свою башню, теперь она стоит одна. Скучает, наверное. Я почти слышу, как камни, белые камни тихонько жалуются друг другу на одиночество. Никто, кроме меня, не слышит их жалоб. Никто не поднимается в этот час на вершину Миндон Эльдалиэва. Между светом и бессветьем, между Городом и небом я – одна.

Небу, в сущности, не до меня, а мне – не до него. Мы смотрим друг на друга спокойно и равнодушно, с привычным узнаванием отчужденности. Вот ведь как сложилось. Может быть, поэтому я и сумела так легко сжиться с душою Второго Племени – единственная из всех наших, я не испытываю той почти болезненной тяги к небесам, Maile Wilyo, которая погнала Старшего к вершине горы гор, поставила его посредником между стихией и нами. Мое дело – внизу, на земле, там, где пологая вершина Холма поросла темно-зелеными травами.

Но только здесь, у чужого неба в гостях, я могу побыть в истинном уединении. Камни не в счет.

«Госпожа, разрешите… - Госпожа Королева, с Вашего позволения… - Tarwende Indisse, nai quettuvalye…» - что до сих пор не дает мне принимать все это, как должно? Старая сущность ясноглазой девочки-тихони? – я изжила ее, избыла, научилась иным путям и обликам. Тень Той, Прежней, явственно заметная в глазах у всех, кто говорит со мной? – я с самого начала знала, что будет так, и не боялась этого – нет у меня такой ревности, вот ведь как получилось.

Не за этим шла. Ни на секунду не подумала, что одно не может быть без другого. Что то, что опаляет меня изнутри, то, чему я обязана жизнью – то чувство, которое ведет меня – творит меня – что это не просто любовь, а любовь к Верховному Королю Нольдор.

Небо, холодное серебряное небо! Небо – цвета его глаз! Смущаешь, тревожишь меня, задаешь мне вопросы, бесконечные и безответные!

…небо, холодное, серебряное, как воды того пруда, той заводи, где никогда не дует ветер, где водяные лилии сплетаются корнями и листьями. Где на берегу – меня ожидает она.

Мудрый и наивный мой Король, наверное, никогда не узнает мою единственную тайну, единственное, что я скрываю от него – он никогда не проведает о моих одиноких прогулках к берегу лесного озера. Я стою там, над белым маревом цветов, и смотрю в ее лицо – смотрю и не могу оторвать взгляда, и застываю истуканом, и немею. И вспоминаю. Он не стоял, он сидел, уронив голову на руки – не отчаяние то было, а смертная усталость. Он не смотрел – он видел, я знаю – просто видел ее лицо. То, которое вижу теперь и я. Тогда – мне было некогда вообще обращать внимание на нее. Мое дело было – он, взять его, увести, окружить собой, как стеной из облаков, спасти. Вытащить из безумия, как из омута – как из неба.

Смогла. Сделала. Так почему же я теперь снова и снова возвращаюсь туда? Почему пытаюсь найти – снова и снова – какой-то ответ ответов, какую-то разгадку в ней, в ее спокойном мертвом лице, в ее губах, изогнутых в страдальческой полуулыбке, в ее безмолвии, в ее сне без сновидений?

…не те ли слова, слова примирения и тепла, хочу я услышать от нее, которые так и не могу до сих пор – и не смогу никогда – услышать от ее сына?

Я уйду с башни, уйду скоро. Камни будут скучать без меня, мне жаль их до слез, но жизнь моя – у подножия, всегда – у подножия, башни ли, скалы ли, судьбы ли. Уйду туда, где вновь буду Королевой – веселой, гордой, золотоволосой, беззаботно счастливой – полной до краев своей жизнью, своим любимым, своими выросшими сыновьями и подрастающими внуками, к каждому из которых нужно искать свой подход, свое доброе слово. Но сейчас – здесь и сейчас! – позвольте мне побыть пустой, звонкой и пустой, как серебряный свод, как серебряный свет. Позвольте мне, Стихии, Творец, кто угодно! – вспоминать белые лилии и белые недвижные руки, до сих пор удерживающие жизнь двоих мужчин, двоих, носящих имя Финвэ. Удерживающие и не отпускающие, как не пытаюсь я разжать эту ледяную хватку – не хватает сил.

Холодно ли вашим душам в этой узкой ладони, любимые? Знаю, что холодно. Знаю. Потому и пытаюсь стать для вас золотым светом, жаром очага, мягким одеянием багряных листьев. Но один из вас отбрасывает меня, как прядь волос, ибо я не похожа на нее, но заняла ее место. Второй – принимает меня, впитывает, пьет, как вино – и не может напиться, не может согреться. Моих сил хватило бы на него. На них обоих. На них вместе взятых, на них двоих. Но там – трое. В каждом из них незримой тенью – Третья, та, что на берегу. Ее не берет мой огонь, мое тепло, оно – только для живых. А они настолько стали ею, что не оживив ее – и им не дашь дыхания.

И потому…"

- …Индис! Aye, наконец-то я нашел тебя!.. Indisse, melinya, honnya, ты же замерзла совсем! Сколько ты здесь – час? Два?.. Пожалуйста, alassenya, любимая, спускайся!
- Да, verno. Да, meldo. Иду. Уже иду…

Tags: creatiff, rpg, tolkienistica
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments