Barunzir Daurug (myrngwaur) wrote,
Barunzir Daurug
myrngwaur

Categories:

Он был Чужим для этого мира



Вы все на самом деле знаете этого славного парня. Вы видели его много раз. Вы следили за ним, восхищались им и восторженно боялись его.

При этом вы ни разу, скорей всего, не видели его лица.

Так что знакомьтесь. Это - Боладжи Бадеджо, человек, ставший Чужим.

Боладжи родился в Нигерии, и отроду был масай - потомок одного из самых воинственных и архаичных народов Северной Африки. Но окружение его было очень далеко от традиционного масайского быта. Семья Бадеджо давным-давно переехала в город, и стали они глубоко интеллигентными ребятами: отец Боладжи работал директором и ведущим диктором главной нигерийской радиостудии, дядя был известным скульптором. Благодаря этим успешным карьерам семье удалось скопить недурные по нигерийским меркам деньги - но это не спасло их от беды. В раннем детстве у Боладжи диагностировали серповидно-клеточную анемию - бич Африки, лютую наследственную хворь, по какой-то причине снова и снова пробуждающуюся у негроидов от Мавритании до Зулуленда.

Болезнь эта очень коварна. Она может спать в организме десятилетиями - а потом неожиданно безобидное какое-нибудь простудное заболевание запускает её развитие, и человек сгорает почти мгновенно. Жить с этой дрянью - это постоянно ходить под дамокловым мечом. Боладжи с самого начала знал о своей болезни, но в депрессию не впал и особой мнительностью не отличался никогда. Возможно, впрочем, что именно понимание того, что сын в любой момент может умереть, в целом заставило родных относиться к нему с некоторым особым вниманием и сколько-то потакать его желаниям.

А желание у Боладжи, в сущности, было одно, но здоровенное: он очень, очень хотел стать профессиональным художником-дизайнером, и учиться не где-нибудь у местных мастеров, а в Европе. И семья пошла ему навстречу. Отцу удалось оплатить для сына обучение ажно в Лондоне! Впрочем, Боладжи довольно быстро доказал, что он сам по себе чертовски талантлив, и начал выигрывать стипендию за стипендией. Почти сразу после выпуска ему удалось получить выгодный заказ - оформление интерьера для одного из фешенебельных лондонских ресторанов. Парнем он был компанейским, и радостно потащил отмечать удачу в паб всех друзей-приятелей.

Там-то на него и наткнулся Питер Арчер, директор по кастингу первого "Чужого", человек, который на этот момент был в полном отчаянии.

Съёмки срывались, и срывались по самой дурацкой причине: фильм невозможно было снять без, собственно, заглавного героя - Великой Космической Твари. CGI тогда был, мягко говоря, отсутствующий, поэтому играть ксеноморфа должен был человек в костюме. Костюм-то имелся, и какой! Офигенный, страшный, сделанный великим Гигером. А вот человека в него нужного никак засунуть не удавалось.

Были каскадёры - один за другим. И они не могли двигаться так, как надо. У Чужого были очень длинные конечности, средние мужские руки и ноги заполняли их не до конца - и движения получались смазанными и нелепыми. Сам Ридли Скотт, режиссёр, вне себя от ярости восклицал, что это похоже не на пришельца, а на рекламного человечка "Мишлен". Были профессиональные манекенщицы. Им сколько-то хватало пропорций - но изящным девушкам было невероятно тяжело таскать на себе эти адские килограммы резины. Были цирковые акробаты. Пробовался даже сам Питер Мейхью - Чубакка! - но даже у него получилось что-то скорее именно чубаккоподобное, тяжеловесное и неуклюжее. Скотт был неумолим: Чужой должен быть гвоздём всей истории, он должен быть страшен, а не смешон.

Возможно, Арчер зашёл в паб просто чтоб залить тоску. Но факт в том, что на мистера Бадеджо он обратил внимание мгновенно.

Среди масаев нормой является ОЧЕНЬ высокий рост. В нашем новоиспечённом художнике было два десять с хвостиком. И - как это бывает среди больных серповидно-клеточной - у него были слегка искажённые пропорции тела: короткое туловище и ужасно длинные, тощие руки и ноги. Притом с детства Боладжи охотно занимался разновсяким спортом, поэтому всё это ещё и было оплетено неплохими такими мышцами и двигалось хлёстко и точно. Арчер увидел его - и обомлел: это была уникальная находка. Он накинулся на молодого человека сразу, безжалостно прервав дружескую пьянку, и начал ковать железо по-горячему.

Сперва, правду сказать, Боладжи даже слегка оскорбился. Он, как-никак, был образованным творческим человеком, и - играть, по сути, цирковую роль? какую-то дикую инопланетную макаку? Но Арчеру удалось уговорить его хотя бы придти с ним в студию, а там продемонстрировал ему Костюм и полную подборку гигеровских концепт-артов. Что тут сказать! Боладжи был художником, и увидев ЭТО - влюбился сразу же, с первого взгляда и напрочь. В первый же день он несколько часов бродил по студийным декорациям - внутренностям корабля "Ностромо" - нацепив голову твари: привыкал к её необычному балансу и весу. А потом серьёзнейшим образом взялся за дело.

Все рекомендации каскадёров-инструкторов Боладжи проигнорировал. Вместо этого он стал разрабатывать пластику своего будущего персонажа самостоятельно, тренируясь неустанно, в костюме и без. Источников для образа движения Чужого у него было три.

Во-первых, он вспомнил своего дедушку, который ещё в детстве показывал ему старинные стойки и удары, которые применяли масаи при традиционной охоте с ассегаем на льва.

Во-вторых, он перебрал с десяток боевых искусств, ходил к разным тренерам, и по итогам остановился на китайском тайцзицюане, которым и занимался несколько месяцев.

В-третьих, он просиживал дни в инсектарии Лондонского зоопарка, наблюдая за богомолами, бесконечно зарисовывая их позы и движения, и просматривал киносъёмки этих, хм, замечательных насекомых.

Смешать и взболтать как следует.

Получилось... ну, то, что получилось. Вы все это видели. Сама хищность, ярость и совершенная чужеродность всему земному и привычному. Соратники по съёмкам потом признавались, что им почти не приходилось отыгрывать страх: в движениях Твари было что-то настолько жуткое, что будило испуганную обезьяну внутри мозга, и крик вырывался из глотки сам по себе. Боладжи сыграл сам, без дублёров, практически все сцены. Подменить его каскадёром пришлось только пару раз, когда по сценарию чудовище развлекалось на верхнем ярусе: выросший в нигерийской, ровной как стол, пустоши, Бадеджо неожиданно обнаружил у себя изрядный страх высоты. Всё остальное - сам, только сам, от первой до последней сцены. Чужой явился в мир.

После съёмок Боладжи осаждали с предложениями, ему прочили отличную кинокарьеру - но он прекрасно понимал, что после Чужого играть ему предстоит чудищ до конца жизни, что его не устраивало; да и вообще планы на себя у него были совсем другие. Полученный гонорар он увёз домой, в Нигерию - и там открыл первую в стране арт-галерею европейского уровня, собирая и выставляя работы самых разных местных художников, включая собственные; и школу-студию дизайна до кучи. Он постепенно набирал известность, о нём писала пресса, и был он, пожалуй, счастлив. У него была прекрасная жена, тоже художница, они отменно работали вместе, и несколько детей. Семья гордилась им до одури.

В 1992 году, в тридцать девять лет он заболел вирусной пневмонией. В больнице лежать ему почти не пришлось: сочетание болезней убило его с невероятной скоростью.

А "Чужой" проломил насквозь все рейтинги и собрал свой урожай "Оскаров", став киноявлением мирового масштаба. И всю эту историю сделали по сути два художника: Гигер и Бадеджо. Первого помнят все, второго - почти никто. Ну вот помните теперь.

Ты отлично справился, масай: прикончил их всех, кроме Рипли и кота.
Tags: crusade, libra
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments