Barunzir Daurug (myrngwaur) wrote,
Barunzir Daurug
myrngwaur

Category:

Хан Батый. Часть четвертая: Go West, this is what we're gonna do

Итак, вот и снова волжский берег - и раскинувшийся вдоль него... лагерь? город? Уже довольно трудно понять. Громоздятся сотни и тысячи юрт, высятся суровые земляные валы и сторожевые башни из сырцового кирпича; монголы обосновались здесь всерьёз. Да и не только монголы; уже сейчас в армии немало союзников из других народов. Покорившиеся наконец имперской власти кипчаки-половцы, присоединившиеся к войску аланы, черкесы, тюрки, уйгуры, китайцы - мастера осадных машин... Даже немногочисленные славяне - так называемые "бродники", скитальцы и аутло, скрывавшиеся в волжских камышовых плавнях от власти князей. Эти прото-казаки сотрудничают с Ордой ещё со времён Калки.

И в центре всего этого - высокий золотой шатёр, обитель хана. Вся эта громада ждёт только его приказа.

Со времени завоевания Северной Руси прошло почти два года. Бату не потратил это время даром; проводились учения, пополнялся парк коней, ремонтировались и строились орудия, устанавливались более прочные связи между разноплеменными отрядами, принимались подкрепления с Востока, назначались новые командиры. Осваивались местные степи - теперь здесь будет главная база для дальнейших завоеваний. И они непременно воспоследуют; воля Чингиза ещё не исполнена, Западный Поход должен продолжаться.

И на пути его стоят последние оставшиеся пока что независимыми русские города - Галич, Чернигов, Волынь... и некогда самый важный из них, прежняя столица всех русских земель - сам Киев.

На самом деле Киев давно потерял былое значение и прежнюю славу. И погубили его не иноплеменники. Он несколько раз был захвачен и разорён владимирскими князьями, желавшими власти для себя одних. Последний разрушительный набег на Киев случился при Андрее Боголюбском; тогда город был практически разрушен, разграблен дочиста, а значительную часть населения угнали в рабство. Но Киев оказался по-настоящему стойким; он сумел восстать из пепла, и пусть уже и не считался "матерью городов русских", но даже сейчас сохранял немалую и торговую, и военную мощь. Но самостоятельного Киевского княжества больше не было; город переходил из рук в руки, на него предъявляли права все хоть сколько-то сильные князья - само его имя всё-таки и всё ещё что-то значило и было желанным дополнением к любому титулу. После того, как из Киева ушел князь Ярослав, чтоб воссесть на престоле Владимира, им завладел черниговский князь Михаил - фигура по-своему замечательная и очень неоднозначная.

Именно при Михаиле в окрестностях Киева впервые появляются монголы. Но пока что это всего один тумен. Мункэ, двоюродный брат и верный друг Бату, в свое время однозначно вставший на его сторону против Гуюка и теперь получивший немалое влияние в войске, получил от Бату важное задание: разведать территорию на пути будущего похода и попытаться, насколько это будет в его силах, расчистить армии путь.

Мункэ-хан - человек вдумчивый и осторожный. Когда его люди осмотрели укрепления Киева, он осознал, что лёгкой добычей этот город не будет. Встав в окрестностях Киева укреплённым лагерем, он отправляет к Михаилу послов - со всё тем же стандартным предложением: покориться Империи, выплатить дань людьми и скотом и избежать небесной кары. Мункэ надеется на то, что вести о судьбе Севера уже неизбежно дошли до Киева, и это сподвигнет князя покориться без боя, тем самым сохранив силы монгольской армии для будущих сражений.

Михаил, князь Черниговский и Киевский, судя по всему, был очень в большой степени человеком настроения. Выслушав монгольских посланцев, он немедленно приходит в страшную ярость и велит их обезглавить. Трудно сказать, что двигало им в этот момент; но этим он по сути обрёк свой город на гибель. Убийства послов монголы не прощали никому и никогда. Мункэ пожал плечами, развернул тумен и ушёл - не штурмовать же Киев в одиночку; но перед уходом он изловил нескольких местных и передал с ними князю специфическую монгольскую угрозу: "Ты отказался от мира и отринул благо; теперь одному Небу известно, что с тобою будет".

Сразу же после возвращения Мункэ армия выступает в поход. Сейчас у Бату одиннадцать полных туменов, не считая орудийной обслуги; и под копытами его коней всё ещё несколько подрагивает земля.

Когда вести о численности имперского войска и скорости его движения доходят до Михаила, он второй раз поддаётся своей импульсивной натуре, но теперь вместо ярости его охватывает ужас. Михаил собирает ближнюю дружину и опрометью бежит из Киева в родной Чернигов, который и начинает стремительно укреплять. Сказать, что киевляне деморализованы этим решением - значит, ничего не сказать. Город охватывает паника. Впервые за много лет собирается киевское вече, и лучшие люди города решают просить помощи у любого князя, который согласится помочь, обещая ему за это верность и преданность.

И князь находится. Это крупнейший и важнейший сосед Киева, Даниил, владыка Галицкий и Волынский. Он давно точил зубы на Киев, но взять его силой не решался; а теперь город сам идёт к нему в руки. Даниил не приезжает в Киев сам, ведь Галич тоже нуждается в защите; но он присылает туда сильное войско во главе со своим лучшим воеводой, талантливым выходцем из простонародья по имени Дмитр. Запомните, однако, это имя.

Дмитр решительно принимается за дело. Он ещё сильнее укрепляет стены, мобилизует горожан и готовит орудия. Авторитет его в городе огромен, люди ему доверяют; он не строит из себя боярина, сам активно участвуя во всех работах. Когда Бату подходит к Киеву, город смотрится ещё страшнее, чем был. Но это вам не Козельск, бывшую столицу просто так оставить в тылу нельзя! Собрав совет с Субэдэем, Бурундаем, Мункэ и всё ещё ведущим себя смиренно Гуюком, Бату принимает решение начать осаду. Великую Осаду Киева.

Ни один город за всю историю войны не сопротивлялся монголам дольше. Нигде Бату не нёс таких потерь и нигде его воины не терпели таких лишений. Тринадцать недель продолжаются обстрелы, штурмы, вылазки, пожары. Дмитр сопротивляется отчаянно, выжимая все силы как из себя, так и из горожан; когда падает внешнее кольцо укреплений, киевляне отступают за внутренние стены; затем - закрепляются в цитадели, на каждом этапе отступления ведя яростные уличные бои. Киев в буквальном смысле умирает, но не сдаётся. И несколько раз Дмитр умудряется отправить гонцов за помощью - как к Даниилу в Галич, так даже и к Михаилу в Чернигов. Но помощь не приходит; ведь на самом деле на галицких и черниговских землях уже хозяйничают посланные туда вспомогательные монгольские отряды. Михаил в это время успел бежать и из Чернигова тоже - и скрывается в Венгрии.

И наконец, на четырнадцатой неделе осады, монголам удаётся проломить цитадельную стену. Потери у защитников таковы, что город потом придётся по сути заселять заново; разъярённые, жутко измотанные воины Бату не щадят уже почти никого. Раненый, оглушенный в последнем сражении Дмитр - один из немногих, кто попал в руки врага живым.

Бату с изумлением смотрит на своего пленника. Не князь, не боярин, вообще не знатный муж, галицкий воевода оказался для него самым страшным противником со времён выхода из Каракорума. Что за особая сила живёт в этой душе, какой замысел имеет об этом человеке Вечное Небо? И Бату поступает так же, как не раз поступал в таких случаях его великий дед. Он приказывает пощадить Дмитра - и оставляет его в своей свите, предлагая ему стать советником хана.

Мы совершенно не знаем, что думал Дмитр в этот момент. Брошенный, как он считает, на произвол судьбы всеми князьями, сделавший невозможное - и зазря... Так или иначе, он решает не играть в спартанца и не изображать самоубийственную гордость. Он соглашается. Он становится первым русским в окружении Бату.

И каков же его первый совет? Поторопиться. Он рассказывает хану о могущественных королевствах Европы, о рыцарях Польши, Венгрии и германской империи, о силах тамошних городов. Он даёт понять Бату, что, если тот задержится на русских землях, то западные страны сумеют собрать огромные силы, и Киев так и останется последним взятым монголами городом. Трудно сказать, что им движет в этот момент; современники вполне себе считали, что он пытается спасти остаток русских земель от немедленного разорения, вместо этого натравив Орду на Европу. Что ж, если так, то у него это получается; Бату внимает его совету, и Галич с Волынью остаются недоразрушенными; Бату собирает все силы для продолжения движения к закату.

Хм. Нет, не все. Тут случается изрядная накладка.

Ещё где-то в процессе взятия Киева Гуюк сказался больным... или не сказался, а и впрямь чувствовал себя дурно; приступы падучей у него благополучно продолжались все эти два года. Так или иначе, некоторое время Бату его не видел. А когда начал проводить смотр войск перед дальнейшим походом - обнаружил, что Гуюка нет, что он вместе с ближними людьми дезертировал и отправился обратно в Монголию. Бату вообще не понимает смысла этого действия - чёрт возьми, впереди поход, слава, добыча?.. но это настораживает, так или иначе. Как потом выясняется, настораживает правильно. Гуюк на самом деле получает из Монголии очень важные вести, которыми не делится с войском, оттого и решает стремительно вернуться домой. Впоследствии из этого выйдет большая беда.

Но пока что Бату в сомнениях. Опять задерживать поход, опять разбираться со вздорным родичем? Да ни за что! Сейчас он куда более, чем раньше, уверен в благорасположении Великого Хана, а вот авторитет у войска и общую мораль после тяжелейшей осады надо подкреплять - новыми победами. Он принимает компромиссное решение: по следам Гуюка в Монголию оправлен всё тот же друг Мункэ, который в целом и сам не прочь вернуться домой - он человек спокойный и не жадный до подвигов. Пусть подстрахует там. А мы идём на Запад, на Запад! И пусть дрожат пока что неведомые враги.

Что ж. На пути Бату лежат обширные и богатые земли двух королевств - Венгрии и Польши. Но Венгрия - куда более лакомый кусок. В это время она - одна из сильнейших стран Восточной Европы; жирная торговля, плодородные поля, множество скота - мечта монгола, а не земля. Кроме того, именно в Венгрию когда-то бежали из донских степей несколько половецких кланов, и венгерские короли дали им приют. Это отлично, это повод для войны, ведь все половцы теперь считаются подданными Империи. Поэтому сам Бату медленно, неторопливо движется именно на венгерскую территорию, а на Польшу посылает всё того же старину Бурундая - чтоб пошумел там, как следует, и отбил у поляков всякое желание помогать соседям.

К венгерскому же королю Бату отправляет послов - всё с тем же предложением капитуляции. Короля Венгрии зовут Бела. Он уже немного в курсе, что делают имперцы с убийцами посланников, но давать им вернуться назад тоже не собирается - это же сколько сведений они смогут с собой унести! - поэтому он складывает бедолаг-монголов в тюрьму, кормит, но держит строго взаперти. Бату несколько раздражается этим, и после нескольких первых итераций идёт проверенным путём - ловит аборигена, вручает ему письмо для короля и отпускает домой. Это письмо, господа, достойно того, чтоб процитировать его целиком.

"Я, хан, посланник Неба, тот, кому оно дало власть над землей возвышать покоряющихся мне и подавлять противящихся, дивлюсь тебе, король венгерский: хотя я не в первый раз отправил к тебе послов, почему ты ни одного из них не отсылаешь ко мне обратно, да и своих ни послов, ни писем мне не шлешь. Знаю, что ты король богатый и могущественный, и много под тобой воинов, и один ты правишь великим королевством. Оттого-то тебе трудно по доброй воле мне покориться. А это было бы лучше и полезнее для тебя, если бы ты мне покорился добровольно. Узнал я сверх того, что рабов моих половцев ты держишь под своим покровительством; почему приказываю тебе впредь не держать их у себя, чтобы из-за них я не стал против тебя. Половцам ведь легче бежать, чем тебе, так как они, кочуя без домов в шатрах, может быть, и в состоянии убежать; ты же, живя в домах, имеешь замки и города: как же тебе избежать руки моей? Впрочем, если ты даже теперь покоришься мне, тебя ожидают покой и мир; если же нет - то что ж! Одному Небу известно, что тогда будет."

М-да. После такого троллинга - даже если предположить, что до этого Бела собирался покориться - мир уже точно был невозможен. Но у венгерского короля ещё есть время. И он пытается этим временем воспользоваться. Он зовёт подмогу. Он обращается ко всем европейским королям, и в первую очередь - к Папе Римскому...

...и подмоги почти не получает. Приходят чехи, в небольшом числе - рыцари монашеских орденов, имеющие здесь комтурии; приходит несколько отрядов из Священной Римской Империи. Приходят союзные венграм хорваты. И всё. Почему? Для многих это ещё одна загадка. Почему Западная Европа, куда более единая, чем русские княжества, организованная вокруг папского престола - не смогла объединиться против монголов так же, как она объединялась против арабов и турок?

Для меня ответ на этот вопрос в достаточной степени очевиден. Произошло совершенно адское совпадение: ведь именно в это время в Центральной Европе завершается такой безумный проект, как Альбигойский крестовый поход. Тридцать лет католическое рыцарство со всей Европы воюет на юге Франции с еретиками-катарами, тратя на это силы, людей и ресурсы. Как раз в сороковых годах готовится осада последнего великого катарского бастиона - крепости Монсегюр. Туда устремлены гневные взоры римских пап, это - главная задача католической церкви. И это, помимо истощения сил, ведёт ещё и к определенному падению авторитета церкви как такового; как-никак, война христиан с христианами. На выходе получается, что мобилизовать европейское рыцарство так же легко, как во времена Готфрида и Танкреда, просто невозможно.

Венгры остаются против страшной угрозы почти одни.

Но тем не менее - это очень, очень серьёзный противник. Великолепно организованные дружины знати, мощное ополчение простонародья, общая уверенность, что перед ними настолько чуждые чужаки, что договариваться не стоит и пытаться. Когда Бату подходит к границам королевского венгерского домена, его уже ждут, и общая численность войск не уступает монгольской армии. А имперские воины устали. Позади Киев, позади тяжёлый марш по враждебной земле; впереди - быстрая река Шайо и на её другом берегу - полноценный укреплённый стан, ощетиненный дощатыми башнями и остриями баллистных стрел. И впервые за всё это время в войске начинается ропот. Впервые за всё это время монголы - боятся.

Бату наш уже не тот, что был. Он уже не оглядывается на Субэдэя на каждом шаге. Он уже может сам видеть и понимать настроения своих людей. Он прекрасно осознаёт, что вступить в сражение прямо сейчас - это почти гарантированно проиграть. И он даёт войску отдохнуть; но сам отдыхать не намерен. Он оглядывает местность, примечает возвышающийся над равниной обрывистый зелёный холм с вершиной, открытой небу - и требует отвести его туда. Его сопровождает его кешик, ближняя гвардия; потом гвардейцы возвращаются и испуганно рассказывают, что хан категорически потребовал оставить его одного, потом разорвал на себе одежду, страшным голосом возопил к Небу и упал, как мёртвый. Слухи по войску расходятся мгновенно, все шепчутся и судачат - скорее в трепете, чем в страхе; ведь всем известно, что Тэмучжин, великий Чингиз, был подвержен шаманскому вдохновению; неужели что-то подобное произошло и с его внуком?..

Бату возвращается только к вечеру, проведя на вершине холма в одиночестве много часов. Он жутко бледен и еле идёт, но придя в себя и выпив драгоценного черного кумыса, приказывает отвести себя на главную площадь лагеря - и объявляет бойцам: "Я слышал голос Неба. Я был с Небом. Нам придётся очень тяжело, но мы победим".

Вот уж не знаю, сыграл ли Бату великолепный спектакль или его и впрямь обуяло. Но - что ж, это сработало. Не то чтоб войско теперь прямо уж рвалось в бой, но надежда у него появилась; а главное - ведь если Бату так же одержим, как Чингиз - значит, он и правда внук Чингиза; а это, в свою очередь, означает, что Сам Чингиз некоторым образом здесь, с нами и среди нас. И наутро ударили барабаны к сражению.

Бату страшно рискует; он разделяет собственные и без того не то чтоб превосходящие силы. Сам он с гвардией идёт в лобовую, рискованную атаку на лагерь врага. А Субэдэй, взяв с собой значительную часть войска, в самый темный час перед рассветом обходит лагерь с тыла, скрываясь в удачно попавшемся редколесье. Бату успешно создаёт у венгров и их союзников ощущение, что перед ними все наличные силы монголов, и венгерские полководцы решают разбить наглого хана в одном решительном бою. Они выходят из лагеря и атакуют.

Как и положено по военному канону империи, конники Бату немедленно пускаются в паническое бегство. Это всегда работает: венгерская армия гонится за ними, растянув и обезобразив строй, и в нужный момент монголы совершают перегруппировку и контратакуют со всех сторон. Разгром. Но это не победа и даже ещё не половина победы. В лагере все ещё достаточный гарнизон, и лобовой атакой его не взять, тем более что в полевом бою Бату всё-таки несёт потери.

И тут ушлый хан делает ход неожиданным конём. Впоследствии эта битва неплохо вложилась в "адский" имидж монголов: Бату не придумал ничего лучше, чем обстрелять лагерь китайскими пороховыми ракетами.

Это, мягко говоря, фигня, а не оружие: летит примерно в направлении врага, взрывается с большим шумом, но, поскольку сделана ракета из картона, большого ущерба при всём желании не наносит. Но представьте себе психологический эффект! Пламя с небес; оглушительный грохот и визг! Кони в истерике крушат лагерь, люди падают на землю, вопя от ужаса. И одновременно это сигнал засадному полку Субэдэя. На фоне общего хаоса и беготни лагерь атакован с двух сторон и взят. Венграм специально оставлен путь к отступлению; беглецы кидаются к городу Буде, венгерской столице - им открывают ворота - на их плечах монголы врываются в город. Вот тут не было ни осады, ни даже правильного штурма - был просто ад на земле и взятый за считанные часы богатейший и сильнейший город Европейского Востока. И это падение не только столицы, но и самой Венгрии; другой такой армии им уже не собрать.

Венгрия - щит Европы, и он разбит. Вдохновлённая очередной победой и теперь свято верящая в избранность своего хана орда растекается, как чума и саранча, по Польше, Чехии, Хорватии, Далмации... Бату ведёт основные силы к границам итальянских городов! Это потрясающий момент, когда вся, вообще вся история Европы могла сложится принципиально иным образом; когда пресловутое Иго могло бы рухнуть на Бранденбург и Баварию, а Париж и Пьемонт - пасть, как Владимир и Киев.

Но этого не случилось. Потому что в золотой юрте Бату, где он, пьяный от собственной удачи, рисует линии по карте, рассчитывая направления дальнейших ударов, появляется покрытый пылью гонец, несущий неожиданную и страшную весть.

В Монголии, в стольном Каракоруме, после внезапной и скоротечной болезни умер Великий Хан Угэдэй.

Вот какие вести получил под Киевом Гуюк. Вот что он скрыл ото всех остальных: что отец его болен и при смерти.

И сейчас злейший враг Батыя и единственный сын Великого Хана - там, в столице. А Бату строго на другом конце мироздания и не может повлиять на ситуацию никак.

В этой фазе игры Гуюк одержал сокрушительную победу.
Tags: philosofia, tengri
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments