Barunzir Daurug (myrngwaur) wrote,
Barunzir Daurug
myrngwaur

Внезапно найденный в закромах драббл. Некий послелог к истории про оборотней.

А подумал, дай-ка повешу. История, о которой идет речь - здесь, здесь и здесь.

Часовня наполнена тенями и бликами. Низкие, округлые своды, стен почти что нет - такие они невысокие; в углах залег пещерный мрак. Тускло мерцают свечи, с дальней стены смотрят сурово несколько потемневших от времени ликов стариннейшего письма. У Богородицы темная, смуглая кожа, пронзительные глаза, князь Невский опирается на меч, а вокруг - обличные клейма: тяжеловесный ящер с ярким нимбом вокруг головы повергает когтистой лапой шведов, ломает крыло орденскому магистру, встречает у купели Сартака... Третий лик Змей не узнает, но святой - кто бы он ни был - одет в бурую шкуру и смотрит так, словно вот-вот вылезет из киота, хватанет незваного гостя за грудки и рявкнет: а ты тут что забыл, лютеранская морда?..

Он проскальзывает внутрь тихонько, чтобы не потревожить, но женщина, стоящая у гроба, все равно его слышит. Оборачивается: пожилое, надменное лицо с очень знакомыми чертами, только еще более выраженными, чем у ее брата. Она выглядит так, как будто только что спустилась с черногорских перевалов; на голову и плечи накинута алая шаль, платье из грубой шерсти, кушак... и Змей не удивляется, разглядев за кушаком роговую рукоять ножа. Вряд ли она ходит так все время, но сейчас, ради бдения над телом, Мария Милорадович открыла бабкин сундук и оделась как подобает. И странно звучит из ее уст французская речь:

- Qui etes-vous? Qui vous a permis d'entrer?

Змей отступает на полшага, примирительно подымает руки:

- Прошу прощения покорно, Мария Андреевна. Я... я узнал, что генерал Милорадович здесь... и хотел зайти попрощаться. Я не знал, что вы тут, иначе...
- Его тут нет - хмуро говорит она. - Но заходите, что там... Вы были его другом? У него было много друзей, но все были на поминках, а вас я там не видела...
- Вообще-то - осторожно говорит Змей - я скорее был его врагом.
На мгновение ее брови взлетают вверх, потом она улыбается краешками губ:
- Что ж вы сразу не сказали? Это другое дело... Постойте, вы... - она близоруко всматривается в его родовой значок - Вы - граф Александр Бенкендорф? Михаил много рассказывал о вас.
- Вот как!..
- Да. - она поджимает губы, словно сдерживая какой-то нежеланный звук. - Он... считал вас лучшим человеком в городе. И очень хотел вас убить.
Змей чувствует, как холодная влага подступает к его глазам, и торопливо стекленит взгляд, убирает веки. Да. Так лучше.
- Я думал о нем в точности то же самое, сударыня. В точности то же самое.

Он подходит еще на пару шагов, и наконец-то может заглянуть в открытый гроб.
Очень странно видеть таким буйного Медведя. Он смотрит в потолок пугающе открытыми глазами - русская традиция предписывает не смыкать очи мертвецам-оборотням, чтобы Зверь мог выйти должным образом. Змея раньше это сильно нервировало, сейчас он попривык, но все равно очень хочется протянуть руку, опустить смуглые веки. Медведь слегка улыбается. Что-то хорошее он видел или слышал прямо перед смертью, что-то, успокоившее его, позволившее ему легко и быстро уйти туда, куда имел он последнее назначение... Змей наклоняется над телом - и смотрит Медведю в глаза.

И что-то происходит. Какую-то жутчайшую секунду ему кажется, что зрачки мертвеца дернулись, сузились, вглядываясь. Потом он понимает, что это просто голова у него внезапно закружилась; тени в часовне становятся гуще, потолок ниже, и словно бы... шероховатее, что ли, делается воздух; здесь и без того холодно, но становится еще холодней, сырее. Змей переступает каблуком, и слегка даже пугается родившегося внезапно гулкого эха. Потом все сходит прочь, как не было. Только по позвоночнику пробегает долгая упругая дрожь.

Он поворачивается к Медведице, и смотрит в глаза теперь ей. Когда он открывает рот, из-под губ высверкивают клыки; две капли зеленоватого яда падают на пол и с шипением всасываются в камень. Слова прорываются с трудом из сузившегося горла.
- Долг возвращен, и вражда прекращена. Старший старшему - Альдвюрм Большому Беру говорит: приветствие!
Мария горбится, сутулится, дыбит загривок, поводит круглыми, мохнатыми ушами. Утробный рык:
- Вражда мертва! Долг возвращен! Бер, хозяин пещер, Полозу старому говорит: привет!

Где-то вверху раздается звучный удар колокола. Час третий. Мария выпрямляется, улыбается сквозь слезы:
- Спасибо, Александр Христофорович. А я-то думала, мне всю ночь сидеть. Пойдемте. Я прикажу слугам кофию подать.
Tags: creatiff
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments