Barunzir Daurug (myrngwaur) wrote,
Barunzir Daurug
myrngwaur

Category:

Сумма заблуждений

Так. Подумал-я-подумал, претерпел парочку мотивирующих воздействий от моей супруги, она же и наперсник в деле рассуждения, и решил таки собрать во некое конкретное едино и изложить то, что я изрядное уже время как полагаю нашей с нею как бы богословской теорией теодицеи. Оно достаточно спорно, предупреждаю сразу, и может быть, даже где-то граничит с гетеродоксией – ну да не мне судить.

Базовых проблем пред нами еще во время оно предстало несколько.

1. Т.н. «катарский вопрос» - сиречь вопрос соотношения благого и всемогущего Бога с явственно падшим, искаженным и греховным творением. Как возможно существование запятнанного мира под рукой незапятнанного Мироначальника – даже если мир временно и оккупирован злом?
2. Сама природа этого самого зла и его причина. Как стало возможно само по себе возникновение Дьявола, если все, что создано Богом, изначально благо? Естественным ответом является, конечно же, то, что Бог всем своим творениям даровал свободу воли, в том числе свободу падения, иначе свобода была бы неполноценной. Но вопрос заключается в том, как стала возможна для Люцифера-Светоносного сама интенция к падению, само желание отступить от Бога, если Бог был и есть совершенен, а Люцифер – Его первозданное творение? И как впоследствии вышло, что Люцифер настолько глобально сумел исказить мироздание?
3. Роль Бога в остальной мировой истории. Классический вопрос теодицеи – то есть проблема того, почему Бог не может или не желает исправить и исцелить зло мира во всей полноте оного самого мира?

Собственно, классический вариант падения Люцифера обычно озвучивается примерно так: Люцифер, будучи сильнейшим из ангелов и (по некоторым версиям) первым и старшим из вообще созданных разумных существ, возгордился и пожелал занять место Бога. Алогизм здесь заключается в том, что в случае, если Бог совершенен, Он в том числе является и совершенным отцом, и совершенным педагогом. Как в таком случае могло получиться, что Люцифер стал неудовлетворен своим положением и почему Бог в Своем совершенстве не сумел донести до Своего творения сути и глубокой ценности его, творения, места в Божьем мире?
Кроме того, падший Люцифер считается родоначальником зла. В ситуации, когда мир является только и исключительно пространством, напоенным Божественной волей, абсолютно непонятно, откуда в разуме ангела (да еще и одного из самых могущественных, читай – самых приближенных к подлинному Совершенству) могло возникнуть нечто, не укладывающееся в Божественную идею. Иначе же нам придется предположить, что идея зла также обитала в Божьем разуме, что противоречит аксиоматическим основам (по крайней мере, христианского миросозерцания, на коем я неизбежно базируюсь).
Таким образом настоящий и первичный вопрос – это вопрос о первичной природе зла, вопрос о том, откуда в целом взялось разрушительное стремление к искажению Богом созданного порядка.

Есть, конечно, дуалистический концепт, при котором предполагается наличие в мире двух Божественных начал, доброго изначально и изначально же злого. Но дуализм противоречит логике в самой своей основе, потому что несомненным благом является сама по себе личность как факт, как эссенциальная основа любого существа. Таким образом если бы существовало некое изначальное равное Богу злое существо, некий анти-Бог, Ангра-Манью, то он имел бы неразрешимое противоречие сам в себе, ибо являлся бы личностью (добро) и вообще существовал бы (бытие – тоже добро само по себе), ergo родоначальник первичного зла имел бы определенно благие предикаты. Видим прямое противоречие и отвергаем сей концепт.

На самом деле мне помогло разобраться с этим противоречием размышление о природе зла как такового. Если любое бытие по основе есть добро, то зло логически имеет в основе небытие. Можно ли сказать, что небытие «существует», что оно «имеется в основе мира»? Со всей очевидностью – нет, небытия не существует по самой природе такового, точнее – по отсутствию у такового какой бы то ни было природы. Но при этом небытие логически же противопоставлено бытию a priori, с момента, когда мы можем говорить о наличии какого бы то ни было бытия – то есть в контексте Бога извечно. Тем самым изначальное Бытие – то есть Бог – изначально же окружено небытием. Если Бог есть, значит, ничего, кроме Бога, нет; если Бог существует, значит, Он существует в небытии, являясь единственным бытием.
Так вот, если бытие – любое – по природе своей есть добро, то единственным подлинным злом является небытие. Которое изначально окружает пространство бытия, то есть и является первопричиной зла.

Теперь встает вопрос о том, что есть искажение. Со всей очевидностью в основе любого искажения лежит разрушение; но если разрушение как таковое суть конечное уничтожение формы, то искажение есть уничтожение неких аспектов, частей формы, которое не приводит к деструктуризации объекта как такового, но уменьшает его бытийственную цельность, делая его не «несуществующим», а «менее существующим», удаляя его от изначального Образца и Источника бытия. Таким образом разрушение и искажение есть своего рода вторжение небытия в бытие, осуществление «лакунизации» бытия.

Бог является чистейшим бытием, посему Он по природе Своей неразрушим. С другой стороны, Он не может сделать так, чтоб небытие отсутствовало как понятие – просто потому, что наличие небытия предполагается наличием бытия. И с началом творения Он помещает бытие в небытие, тем самым как бы «расширяет» Себя, вторгается в небытие, заполняя его бытием. Тем самым Он порождает реальность, являющуюся по сути анклавами бытия в небытии, Он эманирует в ничто нечто. Если бы не Его бытие, никакого иного бы не существовало, то есть само по себе бытие возникнуть не может; поскольку же самостоятельное возникновение бытия невозможно, мы можем сделать вывод, что небытие обладает своего рода «инерцией», препятствующей возникновению бытия каким бы то ни было способом, кроме вмешательства в пустоту внешней по отношению к пустоте бытийствующей силы, т.е. Бога. Эта «инерция небытия» с точки зрения бытия воспринимается как разрушение.

Вопрос в том, что одно дело – инертно сопротивляться самостоятельному возникновению существования, другое дело – осмысленно вторгаться в уже существующую реальность. Здесь нужно не «разрушение», а разрушитель, здесь нужна осмысленная логическая воля. При этом несущая разрушение. Тут на сцене и появляется Люцифер.

Возможность падения ангела осуществляется через сам контакт бытия с небытием. Тут вспоминаются толкиновские слова об одиноких скитаниях Мэлькора-Люцифера в «Пустоте». То есть мы можем предположить, что Люцифер предпринимал своего рода самостоятельные попытки действия в пустоте, возможно – самостоятельного творения; но, поскольку он изначально уступал Богу в творческом потенциале, не будучи сам по себе Бытием изначальным, он не обладал достаточной силой для преодоления инерции небытия. Посему, взаимодействуя с пустотой, он тем же самым позволил пустоте взаимодействовать с собой и не смог преодолеть плодов этого взаимодействия, впустив определенную часть пустоты в себя, то есть частично разрушившись. Разрушение его изначальной природы привело и к нарушению четкости понимания им Бога, и к осознанию им возможности использования разрушения для собственных нужд; и то, что сам он был частично разрушен, привело к искажению его мировосприятия, породив в его разуме саму идею того, что разрушение можно использовать в благих целях.

Вопрос, почему Люцифер вообще предпринимал какие-то самостоятельные действия? Тут, пожалуй, вступает в силу та самая изначально обсуждаемая концепция свободы воли. В данном случае нельзя сказать, что его воля была направлена ко злу – потому что никакого зла в идее творения не было и быть не могло. Можно сказать и о гордыне – но гордыня здесь заключалась не в абсурдной в условиях совершенного мира идее свергнуть Бога и занять Его место, а скорее в самой мысли о том, что Люцифер мог бы творить в пустоте самостоятельно, без прямой поддержки Бога, что оказалось по факту неправдой, то есть – переоценкой высшим из сотворенных существ, вторым существом в мире после Бога, собственных, хотя и действительно немалых, сил.

Тем самым объясняется и последующее падение иных ангелов, увлеченных, вероятно, как и не поддавшейся еще внутреннему разрушению харизмой Люцифера, так и тем, что по первоначалу возможность еще и разрушать могла действительно казаться некой дополнительной способностью, причем Богу по самой Его природе недоступной; т.е. в определенном смысле Люцифер как бы стал сильнее Бога, потому что применял средства, которые Бог применить не мог. А на самом деле Бог не применял разрушения не вследствие Его «слабости», а вследствие того, что разрушение, сиречь привнесение небытия в бытие, следовательно зла в добро, было противно Его благой сути. Далее процесс мог идти как раз тем путем, который изложен в Библии (или переосмыслен в «Сильмариллионе»). То есть Люцифер, постепенно все более и более разрушаясь, становится Сатаной, деятельным разумным агентом пустоты в реальности, как бы «пустотой одушевленной».

Тут неизбежно встает еще один вопрос – вопрос конечной победы добра надо злом. И мне, пожалуй, приходится придти к достаточно неутешительным, возможно, для кого-то выводам: если зло проистекает из наличия понятия небытия, то окончательно преодолеть само зло как феномен невозможно. Победа может осуществиться только в рамках конкретной реальности – например, нашей; то есть можно добиться того, что в мире не останется никакой силы, привносящей сюда разрушение, благодаря чему этот и именно этот мир будет защищен от внешней пустоты. С другой стороны, гипотетически можно представить себе ситуацию, при которой данная реальность небытием будет поглощена – потому что небытие, являясь неотъемлемой антитезой бытию, никуда деться не может, как не может никуда деться и его «инерционная» разрушительность. То есть единственный способ бытия мира – это постоянная поддержка его Божественной волей, которую разумное население мира должно поддерживать волей своей. Продекларировав концепцию свободной воли, без которой невозможно никакое бытие разумных существ разумными, Бог тем самым дал им право противиться Своей воле, что стало возможным с появлением Люцифера, который может искажать волевые устои иных носителей разума, склоняя их к со-разрушению вместе с ним. Тем самым мы можем сами уничтожить и себя, и свое пространство; при таких условиях Бог может, правда, собрать из гибнущего мира всех тех, кто недостаточно искажен, и с их помощью осуществить некую новую, иную или подобную прежней реальность.

Еще нельзя не уточнить следующего момента. Бог не разрушает и не потворствует разрушению. Возможность т.н. «Божьего попущения» - сиречь сознательного дозволения Богом нанесения ущерба Его творению – кажется нам логически противоречащей идее Божьей же всеблагости. Вопрос в том, что в рамках все той же теории свободной воли мы, разумные материальные существа, самой своей материальностью получившие право и возможность влиять и воздействовать на материальные объекты, склонившись ко злу, т.е. к разрушению, можем разрушать все то, что находится в нашей власти, а это включает и неодушевленную, и одушевленную природу, сиречь в том числе и тела наших собратьев по разуму. Что же говорить о Сатане, который, пусть и не имея собственной материальности, стоял у истоков материального мира, посему имеет ключи и подходы к структуре материи как таковой? Тем самым если добрый человек получил пулю в лоб – его убил другой человек, являющийся в тот момент агентом небытия; если же у него случилась раковая опухоль – то он опять же убит, но убийцей здесь выступает падший ангел, своей силой видоизменивший материальную оболочку своей жертвы. Тут еще надо учитывать то, что благодаря первому и главному искажающему вмешательству Сатаны в мир мы лишены полноценного контроля над собственной материей – то есть изменения в нашу материю могут быть внесены и помимо нашей воли. Заметим, впрочем, что все источники сходятся на том, что это искажение произошло только благодаря нашему добровольному согласию на предложения Сатаны – то есть и здесь концепт свободной воли остался неизменным.
И даже после этого падения мы сохранили то, что никакому воздействию против нашей воли неподвластно – нашу душу. Вот тут ни Дьявол, ни служащий ему человек ничего против нашей воли сделать не могут; и всемогущество Бога над нами осуществляется в первую очередь в том, что если душа человека направлена к Богу и находится с Ним в созвучии, то какие бы пертурбации не претерпевала человеческая материальная оболочка, душу ничто без желания самой души окончательно разрушить не может. И таким образом обращенный к Богу человек остается существующим в любой ситуации, даже после своей физической смерти.
Tags: philosofia, theoanalysis
Subscribe

  • Я посидел и подумал.

    Справился с первичными эмоциями. Попытался проанализировать свои ощущения и мысли. И пришёл к выводу, что я всё ещё с собой согласен и всё ещё…

  • ОЧЕНЬ интересно.

    Спасибо, товарищи, за поучительный опыт. Я вижу здесь одну любопытную закономерность. У меня есть ощущение, что почти полное единодушие в комментах…

  • Давайте последнее поясню

    Есть такая вещь - велосипед. Я фанатичный велосипедист, всё лето на колёсах. При этом я использую велик как повседневный транспорт - т.о., езжу по…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

  • Я посидел и подумал.

    Справился с первичными эмоциями. Попытался проанализировать свои ощущения и мысли. И пришёл к выводу, что я всё ещё с собой согласен и всё ещё…

  • ОЧЕНЬ интересно.

    Спасибо, товарищи, за поучительный опыт. Я вижу здесь одну любопытную закономерность. У меня есть ощущение, что почти полное единодушие в комментах…

  • Давайте последнее поясню

    Есть такая вещь - велосипед. Я фанатичный велосипедист, всё лето на колёсах. При этом я использую велик как повседневный транспорт - т.о., езжу по…