November 25th, 2019

geraldic

Ещё одна завиральная теория о раннем христианстве пришла мне в голову.

Слушайте. А ведь есть такое ощущение, что ранняя ортодоксия (если там вообще можно выделить чёткую ортодоксию; ну, будущие никейцы, "негностическая" линия) вообще скорее играла в такой специфический иммортализм, а не в бессмертие души. То есть воскресение мёртвых понималось как нечто, что произойдёт после и в контексте Второго Пришествия; пока что мёртвые просто мертвы, и их судьба не определена; а потом Христос вернётся, воздвигнет из могил всех - и вот ТОГДА будет судить, и спасённые просто воскреснут навсегда и будут жить вечно после этого, а проклятые будут окончательно мертвы, уничтожены. Никакого ада в этой картине нет, точнее - ад это последняя смерть, это же и главный ужас в этой истории.

Юстин Мученик - куда как ортодоксальная фигура - вообще, например, обвиняет в нехристианском мышлении всех, кто верит, что душа куда-то там отправляется и что-то там делает после смерти.

Другое дело гностики. Вот эти ребята мало того, что верят в непосредственное бессмертие души и её бытование вне тела, так ещё и смысл весь в этом видят. Тут весь цимес для христианина и вся надежда как раз в том, чтоб отделиться от материи и найти истинную жизнь не на земле во плоти в будущем, а прямо сейчас в небесных пределах в духовной форме. Никакого материального воскресения, зачем? Материя - проблема, которую надо решать, смерть освобождает от неё праведных.

Они же таким образом и вводят понятие "вечного блаженства" и "вечного мучения" - вот только под вечным блаженством, раем, они понимают бытие вне мира, а под вечным мучением, адом - просто-напросто процесс перерождения снова и снова на Земле, в царстве обусловленного материей страдания.

И вот тут мне начинает казаться, что таким образом классическая модель рая и ада - это какая-то попытка искажённого слияния обеих идей! То ли ортодоксам надоело, что Второго Пришествия всё нет и нет, то ли так было проще полемизировать с гностиками - но они опять попытались скрестить ужа с ежом; то есть идею посмертного бытования души, чуждую им изначально, слишком "шаманскую", и идею будущего воскресения мёртвых. При этом Землю как ад они воспринимать не хотели, потому что их устраивала материя, но сама идея вечного мучения им понравилась - уж не знаю, почему, с дидактической, что ли, точки зрения? И вот и получилось это странное кентавроидное образование, где души сперва после нынешней смерти отправляются в рай или ад, и уже блаженствуют или страдают вне материи, а потом Христос всё-таки приходит и воскрешает их материально, после чего для спасённых начинается материальное же блаженство вместо духовного... а проклятые НА БЕСКОНЕЧНОЕ ВРЕМЯ остаются в нематериальном аду!

А я таким образом вижу, как из двух логичных концепций, причём обеих по-своему этичных, получилась одна нелогичная и совершенно людоедская при этом.
philoso

Об образе Бога снова.

Понял в очередной раз, спасибо умному собеседнику, такую идею: главное расхождение в религиозном пространстве действительно идёт между людьми, принимающими религию, и людьми, придумывающими религию, и у этого есть умопостижимая причина.

Люди, которые готовы принять совершенно парадоксальную или этически дикую модель - это люди, которым в Боге собственно и нужно в первую очередь, чтоб он не был постижим человеческим разумом. Чтоб разум об него скрежетал и ломался. Но это не потому, что с этими людьми самими по себе что-то не так.

Просто это означает, что у человека так работает рефлексия. Ему кажется, что если Бог будет слишком постижим, если модель мира будет слишком связной - она не будет реалистичной. Человек не сможет в такого Бога поверить, ему будет всё время казаться, что он его, собственно, выдумал, что это какой-то слишком человеческий Бог.

А вот если ОНО одновременно одно и три, и ещё всеблаго и всемогуще одновременно, и с одной стороны бесконечно хочет всем добра, а с другой - спокойно допускает абсолютное зло - вот тут возникает то самое ощущение дикого когнитивного диссонанса, которое и указывает тебе как бы на то, что это действительно нечто внешнее, невероятное, непостижимое умом, недостижимое наукой - т.е. собственно оный самый Бог.

Я понимаю, что у меня почему-то предустановлена совершенно другая модель. У меня где-то торчит в голове человек как мера всех вещей; или, если переводить на около-христианский лад, человек как образ и подобие сами-знаете-Кого. Тем самым у меня очень чётко прописано, что если я даже подумав не могу этого понять, если это существо не способно преподать мне себя неким понимаемым образом - то, скорее всего, либо меня глючит в плохом смысле этого слова, либо кто-то мне врёт, либо я недостаточно старался понять. Таким образом достоверностью для меня обладает только насколько возможно качественно придуманная религия, в которой зазор между образом объекта поклонения и моим пониманием сведён на нет по максимуму. Я и без того никогда не пойму, как это существо движет Галактиками и образует цепи причинности; для нужной степени аромата непостижимости этого вполне достаточно.

Я понимаю, что неплохой моделью этого могут опять-таки служить отношения между людьми. Я не раз и не два слышал, что если в отношениях - любых, дружеских, любовных - всё обговорено, конституировано и внутренне запротоколировано, то это немедленно обесценивает вкус этих отношений. Что в той же самой любви должна быть какая-то напряжённая тайна, непонимание, за что ты любишь и почему и в каких пределах.

Я очевидно полагаю, что ЛЮБЫЕ отношения, кроме тщательно обговоренных и полностью понятых обеими сторонами - это взрывоопасный пипец, который может в любой момент превратить жизнь участников в АдЪ.

Ну вот и с Богом та же фигня. As above, so below. Но ведь это само по себе показывает, что я строю Бога по человеческому образцу, а не наоборот.