November 25th, 2017

carthago

Ответственность, война, вина

Так. Отставив в сторону повод как таковой, я очень хочу поговорить про саму по себе идею вины в применении к преступным режимам и их подданным. Мне казалось, что по этому поводу существует некая глобальная конвенция. Сейчас я понимаю, что это иллюзия, и эта конвенция либо уже сломана, либо находится в процессе слома. Это приводит меня в гнев и страх. Я хотел бы этому помешать.

Для меня эта конвенция выглядела следующим образом.

1. Есть понятие «преступной войны». Это война, которая ведется не для защиты своей земли и не для уничтожения какой-то человекоядной пакости, а просто из жадности или злобы к соседу.
2. Решение начать такую войну принимает власть. Власть - это всегда конкретные люди. Они несут полную ответственность за происходящее на всех уровнях; и за сам факт войны, и за жертвы и разрушения, которые в ходе этой войны происходят.
3. Население страны, начавшей такую войну, само по себе ответственности за нее не несет. Даже если предполагать, что оно до определенной степени виновато в действиях своей власти (хотя бы тем, что сперва, скажем, выбрало ее, а потом не свергло) - то достаточным возмещением за это станет то, что потом именно ему, населению, придется с плодов своего труда выплачивать репарации и терпеть падение уровня жизни. Никакой иной ответственности на население как таковое возлагать нельзя.
4. Армия этой страны оказывается в двойственном положении. Ее генералы и другое высшее руководство, скорее всего, подпадают под тот же суд, что и власть - ибо они тоже являются властью и принимают глобальные решения. Разве что они, генералы, отказываются выполнять приказы и обращают армию против властей. Что же до младшего офицерства и солдат, то они подпадают под то же оправдание, что и население.
5. Единственный случай, когда можно судить простого гражданина или простого солдата - это тот случай, когда он тем или иным образом лично замешан в преступлениях власти. Если он, будучи мирным жителем, служил в мерзотной тайной полиции и участвовал в пытках. Если он, будучи солдатом, лично расправлялся с мирным населением, насиловал и жег. Тогда его можно судить - тоже лично. В случае, если гражданин просто жил и выживал, как мог, а солдат просто делал свою солдатскую работу - то есть убивал вражеских солдат, рискуя сам быть убитым - судить их мы не можем. По действительному счету, эти люди невиновны.

Почему это так? Почему логика этического решения здесь именно такова?

Потому что восстать против своей системы - это большое дело. Если человек начинает организовывать подрывное движение против собственной страны или нарушает солдатскую присягу - это сразу же означает, что с точки зрения властей он становится не просто преступником, а предателем Родины. Это означает, что с ним обойдутся соответственно. Мало того, что он сам чудовищно рискует - а ведь мы помним, что власть у нас в примере преступная? эрго это не просто казнь или тюрьма, это адское насилие, пытки и унижение. А если у человека еще и есть, скажем, семья, или иные зависимые от него люди? он рискует и ими тоже. А еще морально это тяжело - для друзей, коллег, однополчан он станет изменником; многие из них поверят пропаганде, что он продался ради денег или из трусости!

В такой ситуации восстать против власти - это не просто "хороший поступок". Это подвиг. А ни по одной нормальной этической доктрине мы не можем требовать от людей подвига. Мы можем восхищаться им, награждать его или воспевать - но не требовать! Потому что подвиг - это по определению то, что обычные человеческие силы превосходит и не является бытовой нормой.

Таким образом эти простые граждане и простые солдаты, которые не отвергли присягу, которые были, скажем, номинальными членами официальной партии, воевали или работали в тылу - не "плохие люди". Не "преступники". Они всего лишь не совершили подвига. Хвалить их не за что. Судить их не за что тоже. Им самим пост фактум может быть стыдно - как немцы переезжались-то после войны, а? - но это их личное отношение с самими собой; и если б я говорил с таким немцем, я бы сказал ему, что, по-хорошему говоря, стыдиться ему нечего. Гордиться нечем - но и стыдиться нечего. Просто он не герой, и все. Но нет никакой обязанности быть героем.

Это и легло в основу европейского правового решения после Второй Мировой. И это было правильно. И если тогда люди, непосредственно прошедшие через этот адище, сумели вынести вот такой вердикт - блин, это ведь было подвигом само по себе, кстати - то мы сейчас, через семьдесят лет, как мне кажется, вообще не должны и не имеем причины судить иначе.

И, да, с современными преступными режимами и преступными войнами - совершенно та же фигня. Тоже надо понимать.