Barunzir Daurug (myrngwaur) wrote,
Barunzir Daurug
myrngwaur

Воооооот.

Я привел "Черного Пса" в тот вид, в котором он вроде как должен быть.

Тексты очень разного времени, от сильно давних до сильно недавних, многое сюда уже выкладывалось, посему прошу прощения у тех, кто все это уже во всех видах видал :)



ЧЕРНЫЙ ПЕС

Turcafinwen

Тогда

***

(Post Sudden Flame)

На полуденный закат
от полночного восхода
через мокрый камень брода
отступающий отряд.
Легкий свист стрелы в кустах.
Соколиных крыл размах.
Волчий вопль, павший тополь,
жаркий амок, стылый страх.

Снег, летящий над землей.
Дым, клубящийся незримо.
В полутьме скользящий мимо
черноперый козодой.
Стылый пепел сентября.
Желто-алая заря.
Сталь кирасы. Рысь Пегаса.
Сорок дней, прошедших зря.

Вот как вышло, братец-зверь –
больше нет тебе добычи,
наше злое пограничье
проиграли без потерь.
Никнет жухлая листва.
Плачет мокрая сова.
Сон непрочен. Век порочен.
И кончаются слова.

***

(О собаках первая)

…он вернулся с лицом, затворенным на ключ,
и с душой, разоренной дотла,
в час, когда из-за серого марева туч
солнце рвалось осколком стекла,
он присел у огня и молчал о своем,
словно камень, недвижен и нем,
он пришел в посторонний безрадостный дом,
как приходят домой насовсем.

Он молчал и смотрел в раскаленный очаг,
и глаза его были темны,
за окном через ранний предполночный мрак
пробивались кусочки луны,
он уехал верхом, а вернулся пешком
через восемь безумных недель,
он сидел у огня и молчал о своем,
за окном колотилась метель,
снег сорвался с цепи, ветер выл, как прибой,
пламя жадно глодало дрова,
черный пес, милый друг, что же сталось с тобой
в этой смутной стране колдовства,
где туман удушает, где травы растут
на скелетах незваных гостей,
что же делал ты там, что же делать мне тут
с разоренной душою твоей?

Ты глядишь на огонь. Я гляжу за окно,
там река умирает во льду,
я не вижу тебя, но мне ясно одно –
что наутро ты скажешь «уйду»,
не удержишь тебя ни вином, ни виной,
хоть разбейся, хоть плачь и хоть вой –
потому что я знаю, что было с тобой.

Но не знаю, что будет со мной.

***

(Narcorondollo или о собаках вторая)

Мне больше не снится пепел.
Я бросил ловить собачек,
я редко хожу на крышу,
я часто смотрю в окно.
А ветер знамена трепет,
а ветер над степью плачет -
что вышло, братец, то вышло,
и хуже быть не должно.

Не вечно нам быть гостями.
Не вечно нам ездить строем,
охотиться в местных рощах
и пить дрянное вино -
но то, что случится с нами
припишут иным героям,
все будет гораздо проще,
а хуже быть не должно.

Ты знаешь, я тоже помню
и пламя, и ночь, и горы -
но, видно, промазал лучник,
и сердце мое пронзено -
мой свет остается темным.
Я понял все слишком скоро -
но дальше нам будет лучше.
Ведь хуже быть не должно.

***

(...я пью за падение Дориата...)

Он говорил, сжимая в кисти
Жесткую рукоять:
- Что же, несбывшийся сын, прости –
Здесь тебе выбирать,
Ты не прошел через лед и дым.
Ты не оплавлен в нем –
То, что мое, должно быть моим.
Иначе сожгу твой дом.

Он говорил – лицо, как печать:
- Времени больше нет.
Ты предпочел укрыться, смолчать –
Я отыскал твой след;
Пала защита, и ты, и я –
Равно перед судом.
Сбрось пелену, беги забытья –
Иначе сожгу твой дом.

Он говорил, вступая под свод
Зыбких лесных теней:
- Ты убоялся судьбы; и вот –
Ныне повенчан с ней;
Может, и лучше – что делать нам
Вместе – в пути одном?
Раньше ты внял иным голосам –
Теперь я сожгу твой дом.

Лес был безмолвен – и был тяжел
Темный покров листвы.
Он проиграл. Он был. Он ушел.
Нам остаетесь – вы,
Вы, приученные лгать о нас
Сотнями голосов,
Ныне воспринявшие сполна
Бледную кровь лесов.

Чем же ответить на вызов – здесь,
Здесь, без его руки?
Нас не покинул наш дух – и месть
Красит огнем зрачки.
Мы – неизменны, как плоть земли.
Как по спине – кнутом –
Голос: «Вы делали, что могли.
Теперь – сожгите их дом».

***

(вассалитет)

Дорога твоя легка –
Рукой шального стрелка
Отправлен в долгий полет твой яростный взгляд.
Над серым пеплом руин,
Которым ты господин,
Над черной стезей пути без права назад.

Над белым снегом высот,
Куда никто не придет,
О нем никто не поет, не в силах дышать,
Когда сжигает рассвет
Трехрогий горный хребет,
Сокрывший в недрах своих безмолвную рать.

Ты был из многих одним,
Ты был похожим на дым,
На серый летящий дым над жгучим костром.
Ты был подобен ножу,
Ты ждал свою госпожу,
В лиловых шелках сторожащую древний дом.

Ее, чье имя – Зима,
Ее, чьи одежды – тьма,
Ты славил волей своей и песней своей,
За ней летит воронье –
И ты дождался Ее,
Ты шел по следу Ее и встретился с Ней.

Над серым пеплом в ночи
До света птица кричит –
Над черной стезей пути без права назад –
И славит Ее твой дом,
Не зная лишь об одном –
Что ты уже год как смотришь в Ее глаза.

Что весь этот долгий год
Она тебя верно ждет,
И имя твое рисует пером по льду –
И месяц не минет, как
Она подаст тебе знак –
И будешь ты с Ней, а я за тобой пойду.

Ей сна и покоя нет –
Она отыщет твой след –
И будешь ты мертв, а я за тобой пойду.

***

(Финал)

En la voz entrecortada
van sus ojos -
lo negro
sobre lo rojo.
F.G.Lorca


Слышен в высоком зале
голос струны бессонной:

- Долго тебя искали,
мерили ратью конной
серых путей молчанье,
хмурое бездорожье,
звали тебя, кричали,
а отыскать - не можем.
Где же тебя найти нам?

- Сердце мое не бьется.
В каменной паутине
свитой на дне колодца,
в горькой воде подгорной,
в зале подземном, темном,
станет мой голос черным,
станет мой дух бездомным.


- Меченый знаком стали,
ждать ли тебя обратно?
Руки мои устали,
речи твои невнятны.

- За море шел четвертым,
многих увел с собою.
Ныне лежу я - мертвый,
рядом - другие двое.
Здесь мой огонь низложен,
здесь завершаю слово.
Грудь моя - вместо ножен
для острия чужого.


- Ветер ушел с тобою,
полночь - тебе невестой.
Нет нам теперь покоя -
воля твоя известна:
от серебра с лазорью
ждать вестей бесполезно -
к морю уходим, к морю,
к морю ведем железо.
К устью реки багряной,
где хоронится ныне
пламень златосиянный,
пламень нашей гордыни,
где над обрывом белым
птица крыла простерла...

- ...Холодно жить без тела.
Ночь подступает к горлу...


- ...где над святым обетом
время смеется нагло.
Нам не дождаться света.

- Мне - не вернуться в Аглон.

Теперь

***

(к слову о Disposessed)

Низложенные всеми, кроме ветра,
оставленные на краю апреля,
растянутые через безначалье,
как перед штормом – корабельный шкот,
мы проползем свои пятнадцать метров
до нашей никому не нужной цели,
и нам плевать, куда теперь причалим
и кто туда за нами приплывет.

Подверженные хрупкости размера,
размеренные шагом метронома,
запомнившие все до самой точки,
и ничего не взявшие взамен,
утратившие все, помимо веры,
познавшие огонь и боль разгрома,
закопанные в вечности, как в бочке,
забытые внутри сгоревших стен,

не сломанные – сложенные в ящик,
не сыгранные – собранные горстью,
не преданные – предавшие что-то,
что нам от века не было дано,
не избранные чем-то настоящим,
мы ждем свою единственную гостью,
нам нужно завершить свою охоту,
нам нужно жить, но это все равно –

гори, гори, пылай, покуда можно,
отдай себя за море, сталь и камень,
не преклоняй ни перед кем колени,
считай себя последним из шести –
мы – палаши, упрятанные в ножны,
мы вписаны небрежными значками
в чужую книгу судеб и свершений –
иди легко. Смотри вперед. Прости.

***

(Домой-1)

Теперь так мало в ойкумене наших,
что мы сломали нашу ойкумену,
и разбросали по ветру осколки,
не думая, что кто-то – подберет.
Оставили кому-то нашу чашу,
кому-то – месть за давнюю измену,
кому-то – ночь, кому-то – шкуру волка,
и мирно спим три жизни напролет.

Нам снятся сны (привет датчанам). Время
течет без нас багровою рекою
летучими мышами крыта кровля
летучими тенями полон сон.
Мы – сами по себе. Мы не со всеми.
Ничто не рушит нашего покоя,
мы – из другой палаты, нам не ровня
ни здешний кесарь, ни его закон.

Отравлены полуночным дурманом,
посажены, как травы-медоносы,
оставлены в земле, где правит случай –
но рвется угольком в тревожной тьме
единственное слово старой раны,
единственный ответ былых вопросов –
нам снится золотое восьмилучье
и крепость на обугленном холме.

И в этот час, о светлый мой союзник,
мы понимаем всю проблему срока,
нависшего над нами смертной тенью,
открывшего нам долгий путь домой –
ты видишь, бьется пламя в старой кузне,
ты видишь, море движется к истоку,
и восстает из мрака безвременья
звезда Владык над гибнущей землей.

***

(Трасса или домой-2)

Ветлы летят назад – видно, уже за сто.
Гаснет луна, и ветер в горсти зачах.
Не говори, что здесь трасса идет крестом –
что до креста, то мой – о восьми лучах –
льется тревожный свет с полночи на закат,
мы здесь одни, и некому ждать звонка –
скоро нас позовут – скоро пора назад –
знаешь, теперь нас видно издалека.

Кто-то бежит нам вслед, кто-то кричит в ушах –
вырви их голоса из своей души.
Нам отворили дверь, нам поставили шах,
нас осенил крылом сгоревший самшит –
сталь твоего венца стала б моим мечом,
светлый твой праздник стал бы моим постом,
только ты опоздал, я уже не при чем,
мы уже не враги – и хватит о том.

Нас могли бы догнать, но вряд ли смогли б успеть
нам помешать свернуть с прямого пути.
Вепрем через заплот и осетром сквозь сеть –
выжми педаль, рвани удила, лети
по-над асфальтом трасс, по-над стеклом домов
дальше шоссе нам станет Странной Тропой –
это последний шанс,
это славный улов –
мы пережили время. Пора домой.

***

(P.S.)

Когда заполнит грудь дремотная отрава,
когда свинец полей позолотит закат –
не в этом ли, скажи, и власть твоя, и слава,
мой сумрачный беглец, мой чужеродный брат?
Мы шли одной тропой – но путь твой был короче,
ты выбрал свой удел – и ныне мой черед –
не этого ли я выпрашивал у ночи,
когда латунь герба позолотил восход?

Проклятые слова не вяжутся, хоть тресни.
Не тот, видать, размах. Но ты меня поймешь,
не ты ли говорил, что в каждой новой песне
изящество речей лишь маскирует ложь,
и есть ли в песнях толк, ведь нас почти не слышно,
мы знаем, что не с нас легенда началась,
не этого ли мы просили у Всевышних,
мой призрачный певец, мой сумасбродный князь?

Конец недалеко. Наверное, победа.
А может быть, и нет. Но суть, поверь, не в том –
не здесь ли соль того, о чем вели беседы
мы в темный час, когда гроза нашла наш дом –
моя душа с тобой. Твой дух достался мне.
И наш извечный враг теперь не так уж страшен –
ведь мы с тобой – одно. И эта пара башен
почти для нас двоих. Хотя и не вполне.

Tags: blackhound, creatiff, feanorian, poetrЫ
Subscribe

  • ОЧЕНЬ интересно.

    Спасибо, товарищи, за поучительный опыт. Я вижу здесь одну любопытную закономерность. У меня есть ощущение, что почти полное единодушие в комментах…

  • Давайте последнее поясню

    Есть такая вещь - велосипед. Я фанатичный велосипедист, всё лето на колёсах. При этом я использую велик как повседневный транспорт - т.о., езжу по…

  • По результатам комментов к прошлым постам

    Осознал некоторый общественный консенсус. Он выглядит так: 1. Наша повседневная жизнь опасна буквально настолько же, как горные походы в зоне лавин.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 48 comments

  • ОЧЕНЬ интересно.

    Спасибо, товарищи, за поучительный опыт. Я вижу здесь одну любопытную закономерность. У меня есть ощущение, что почти полное единодушие в комментах…

  • Давайте последнее поясню

    Есть такая вещь - велосипед. Я фанатичный велосипедист, всё лето на колёсах. При этом я использую велик как повседневный транспорт - т.о., езжу по…

  • По результатам комментов к прошлым постам

    Осознал некоторый общественный консенсус. Он выглядит так: 1. Наша повседневная жизнь опасна буквально настолько же, как горные походы в зоне лавин.…